Дмитрий Трошин. Государева Ратная палата — музей Великой войны

602 просмотров всего, 4 просмотров сегодня

Дмитрий Трошин.  Историк, музейный хранитель. Родился в городе Пушкине (Царском Селе) в 1986 году. В 2009 году окончил кафедру новейшей истории России исторического факультета Санкт-Петербургского государ­ственного университета. Параллельно работал младшим научным сотрудником в доку­ментальном фонде (архиве) Военно-исторического музея артиллерии, инженерных войск и войск связи, где разбирал часть фондов Трофейной комиссии. В настоящее время аспирант исторического факультета СПбГУ, занимает должность главного храни­теля фондов Историко-литературного музея г. Пушкина. Автор ряда статей по истории Царского Села периода Первой мировой войны и революции 1917 года.

Цветные вкладки к статье Дмитрия Трошина «Государева Ратная палата — музей Великой войны»

Предыстория создания музея Великой войны такова. На выставке, приуроченной к 200-летнему юбилею Царского Села (проходила с авгу­ста по сентябрь 1911 года), вдова известного московского собирателя и мецената С. М. Третьякова, Елена Андреевна Третьякова, преподнесла Императору Николаю II ценное собрание картин, акварелей, гравюр, литографий, икон, лубков, карт, исторических документов и литературных памятников, иллюстрирующих военную историю России с древнейших времен. Большую часть собрания, насчитывавшего около 1300 единиц, составляли гравюры и литографии известных европейских и русских мастеров ХѴІІІ-ХІХ вв. Кроме этого, в обширном собрании Е. А. Третья­ковой были различные бытовые предметы и жалованное именное оружие.

Всё вышеперечисленное первоначально оставалось в собственных Императорских библиотеках и в помещениях Царскосельского Дворцо­вого управления. Но летом 1912 года собрание Третьяковой, наименован­ное Императором Николаем II «Войны России», послужило основанием для создания нового музея. Особое Совещание, созванное по инициативе Императора, приняло решение создать «Музей истории русских войн» и построить для него специальное здание, которое назвали «Палата-хранилище собрания „Войны России“». Средства на строительство и содержание здания в размере 300 тысяч рублей процентными бумагами пожертвовала сама Е. А. Третьякова. Она же на собственные средства продолжила сбор для будущего музея «предметов древностей и редкостей», которые затем выставлялись в залах Александровского дворца.

В сентябре 1912 года был Высочайше учреждён Строительный совет для постройки палаты, который состоял из председателя — управляющего кабинетом Его Величества генерал-майора Е. Н. Волкова, его замести­теля — заведующего канцелярией Императрицы Александры Феодоровны и её личного секретаря графа Я. Н. Ростовцева, а также начальника Царско­сельского Дворцового управления князя М. С. Путятина, его помощника полковника С. Н. Вильчковского, архитектора Высочайшего двора А. И. фон Гогена, дирек­тора Института граж­данских инженеров, ар­хитектора В. А Кося­кова, инженера путей сообщения К. Л. Пентковского, архитекторов- художников В. Н. Мак­симова и Е. С. Павлова, губернского секретаря С. К. Заботкина, дело­производителя Н. П. Кур­батова и чиновника Н. В. Астафьева. Строи­телем и автором про­екта был выбран гражданский инженер С. Ю. Сидорчук. На подготовку и утверждение проекта здания понадобилось около двух лет.

Выбор места для будущей постройки на северной окраине царскосель­ского Александровского парка, в пейзажном районе Фермского луга, и её неорусский стиль, одобренный лично Императором, были обусловлены следующими причинами: во-первых, фактом исторической принадлеж­ности местности, в которой располагалось Царское Село, Водской пятине Новгородской земли и, во-вторых, тем, что здание палаты должно было гар­монировать с расположенными неподалеку Государевыми Феодоровским собором и городком, имеющими некоторые черты псково-новгородского каменного зодчества.

Государева Ратная палата. Автор проекта — гражданский инженер С. Ю. Сидорчук. Фото 1930‑х годов

Параллельно велась разработка тематико-экспозиционного плана буду­щего музея, который также предполагалось использовать для просвещения войск Царскосельского гарнизона. Согласно желанию самой Е. А. Тре­тьяковой, «изображения войн должны быть распределены по нациям, которыми велись эти войны», т. о. были выделены разделы, посвящённые татарским, турецким, польским, шведским войнам, Семилетней войне (1756-1763 гг.), Наполеоновским войнам (1800-1815 гг.), Крымской ком­пании (1853-1856 гг.).

3 мая 1913 года в присутствии Императора Николая II, Великих Княжен Ольги Николаевны и Анастасии Николаевны состоялась торжественная закладка палаты-хранилища. Здесь же о. Афанасием Беляевым в сослужении со священниками Феодоровского собора о. Николаем Андреевым и церкви Дворцового госпиталя о. Иаковом Червяковским был совершён торжественный молебен, а затем крестный ход.

Но начавшаяся летом 1914 года мировая война изменила концеп­цию будущего музея военной истории, застав процесс строительства здания палаты «в стадии выведен­ных стен и остропиленной». В сен­тябре того же года Е. А. Третьякова, вернувшаяся с театра военных дей­ствий из Галиции, отмечала в письме, адресованном Императору, что необходимо собирать для палаты-хранилища редкие трофеи и оружие идущей войны. Для пристройки спе­циальной галереи хранения трофеев она пожертвовала ещё 65000 рублей наличными деньгами.

Император Николай II в мундире Лейб-гвардии 4‑го Стрелкового Императорской Фамилии полка. Иллюстрация из каталога выставки «Война и наши трофеи». 1915 г.

17 ноября 1914 года начальник Царскосельского Дворцового управ­ления князь М. С. Путятин, факти­чески руководивший постройкой здания палаты-хранилища, обратился к Императору Николаю II с докла­дом, в котором говорилось: «Елена Андреевна Третьякова, глубоко обра­дованная тем, что Вашему Импера­торскому Величеству благоугодно было направить некоторые трофеи нынешней войны для хранения в музей, повторила неоднократно выраженное ею пожелание, чтобы сооружаемый музей навсегда почи­тался бы личною собственностью Вашего Императорского Величества, вследствие чего Е.А. Третьякова поручила мне исходатайствовать Мило­стивое соизволение Вашего Императорского Величества наименовать этот военный музей таким образом, чтобы при деловых его сношениях с разными учреждениями и лицами, совершенно ясно обозначалось, что этот музей есть Государева собственность. Во исполнении сего и принимая во внимание, что архитектура здания музея, по древним палатным образцам, задумана в соответствии с наружным обликом Государева Феодоровского Собора, и что было бы весьма желательно и в самом названии соблюсти признаки древнего речения — испрашивается Высочайшего Вашего Импе­раторского Величества соизволения на присвоение сему музею наимено­вания: „ГОСУДАРЕВА Ратная Палата“» (РГИА. Ф. 487. Оп. 8. Д. 8821. Л. 5). На документе собственной рукой Императора Николая II было написано синим карандашом: «Согласен».

Понятно, что такое обращение к Императору было сделано не без особой инициативы Е. А. Третьяковой, которая становится душой буду­щего музея и всеми возможными средствами и силами старается возвысить его статус. Елена Андреевна, урождённая Матвеева (1846 — ?), после смерти мужа, согласно его завещанию, передала коллекции его брату — И. М. Тре­тьякову. Но сама активно продолжила собственную собирательскую дея­тельность. О ней известно немного, несколько малозначительных воспо­минаний. В 1875 году художник А. А. Харламов по заказу С. М. Третьякова написал её портрет (в настоящее время хранится в Государственной Тре­тьяковской галерее). В 1916 году она проживала в Петрограде на Англий­ской набережной, в доме № 42. Дата её смерти не установлена, могила неизвестна. Деятельность коллекционера и мецената Е. А. Третьяковой для современных искусствоведов также остаётся неизвестной страницей. Пока трудно предположить, почему так произошло: попала ли она в тень своего известного мужа и ещё более известного его брата, или же забыта, как предано было забвению всё, связанное с Великой войной…

Но после придания будущему музею такого высокого статуса в Госу­дареву Ратную палату начинают приходить посылки с фронтов, содержа­щие образцы вооружения, снаряжения и обмундирования, взятые у про­тивников. Сохранение памяти о своём славном военном прошлом не было новым направлением деятельности в России. Так, сбором и описанием тро­феев Русской армии ещё до начала войны занималась Высочайше утверж­дённая при Военно-походной Его Императорского Величества канцелярии в 1911 году по инициативе капитан-лейтенанта П.И. Белавенца «Комиссия по описанию боевых трофеев русского воинства и старых русских знамён». До начала войны Трофейной комиссией была проделана большая работа: зарегистрировано около сорока тысяч подвигов, совершённых русскими солдатами в предыдущих войнах, создана коллекция рисунков, насчитываю­щая свыше двух тысяч изображений русских и иностранных знамён, а также составлено пятьдесят девять тысяч карточек архива. Но с началом боевых действий задачи Трофейной комиссии изменились. Командирам всех полков и батальонов была направлена типовая «Программа работ» (1915), в которой предписывалось выявлять и доставлять в помещение комиссии (в Петроград на Захарьевскую улицу, дом № 17) информацию о захваченных трофеях (с фотографиями); описания подвигов части и её чинов, связанные с взятием трофеев с приложением графических набросков этих подвигов; сведения о героях — Георгиевских кавалерах как офицерах, имеющих орден Св. Георгия или Георгиевское оружие, так и нижних чинах, награждённых всеми четырьмя степенями Георгиевского креста или же совершивших особо выдающиеся подвиги. Комиссия осуществляла издание и рассылку брошюр «Герои и трофеи Великой народной войны», а на основе собран­ного обширного материала также издавала Георгиевские таблицы-памятки, которые рассылались по всей стране.

В целях ознакомления широких слоёв населения Петрограда с услови­ями идущей мировой войны и подвигами воинов Российской армии и флота, с 24 июня по 8 сентября 1915 года Императорским обществом ревнителей истории в манеже главного Адмиралтейства была устроена выставка «Война и наши трофеи», которая имела девять отделов. В одном из отделов — шестом — были выставлены предметы из собрания Е. А. Третьяковой.

Среди художественных произведений особо выделялись шесть рисун­ков художника Е. Е. Лансере, иллюстрирующих эпизоды идущей войны на Кавказском фронте. Два из них изображали г. Сарыкамыш, под которым в декабре 1914 года были разгромлены IX и X турецкие корпуса, а их коман­диры и штабы (свыше 100 офицеров) взяты в плен. Акварели художника И. А. Владимирова изображали героическую контратаку Русской армии под Августовом в сентябре 1915 года, результатом которой стало паниче­ское бегство германцев.

Акварели с натуры художников М. В. Добужинского и эскизы худож­ника Н.И. Кравченко дополняли картины войны из собрания Е.А. Тре­тьяковой. Но особенно привлекала внимание картина, написанная мас­ляными красками художником С. Масловским «Под Ченстоховом». На заднем плане картины были изображены стены и купола Ченстоховского Святогорского монастыря, в котором хранилась чтимая как католиками, так и православными икона Божией матери, написанная, по преданию, самим евангелистом Лукой, и к которой ежегодно приез­жало до 400000 тысяч паломников. А на переднем плане была изобра­жена фигура немецкого солдата-католика, на коленях умоляющего про­стить его за святотатство — направленную против монастыря пушку. По некоторым сведениям, хранимая в монастыре икона была своевременно эвакуирована русскими войсками.

Из собранных на полях сражений трофеев были и австрийский веще­вой ранец с поясным ремнём и двумя патронными сумками, германские и австрийские сухарные санитарные мешки и вещевая кавалерийская пере­мётная сума, фельдшерская сумка, венгерский поясной походный ремень, германская фляга, австрийские котелки — бытовые военные вещи. Однако самым интересным экспонатом стал подбитый нашими войсками дири­жабль «Цеппелин».

В отдельной витрине экспонировалась «коллекция Собственных Его Императорского Величества предметов», в которой были представлены образцы трофейного оружия германской и австрийской армий. В дальней­шем она была передана на хранение в строящийся в Царском Селе музей военной истории.

В Государевой Ратной палате, помимо создания экспозиции достав­ляемых с фронта трофеев, было решено поместить портретную галерею Георгиевских кавалеров Великой войны. Идея не новая, галерея героев Отечественной войны 1812 года существовала в Эрмитаже, но на стенах царскосельского музея решено было разместить портреты не генералов и офицеров, а унтер-офицеров и рядовых. Согласно новому статуту воен­ного ордена Святого Великомученика и Победоносца Георгия (учреждён Императрицей Екатериной II 26 ноября 1769 г.), утверждённому в 1913 году Императором Николаем II, «Знак отличия военного ордена» для нижних чинов стал именоваться Георгиевским крестом, а его обладатели получили статус Георгиевского кавалера. Всех Георгиевских кавалеров должны были вносить в общий Вечный список. В ходе Великой войны в этот список зано­сили только офицеров, удостоенных ордена Св. Георгия, а нижних чинов, награждённых Георгиевскими крестами и медалями, по причине много­численности награждений, предполагалось занести туда после окончания боевых действий.

Вероятно, поэтому 30 сентября 1915 года начальник Царскосель­ского Дворцового управления князь М. С. Путятин обратился к Импера­тору Николаю II с запиской, в которой обосновывалась необходимость создания георгиевской галереи: «Не касаясь пока вопроса о составле­нии портретных галерей участников войны, принадлежащих к высшему командному составу армий и флотов, что, вероятно, явится предметом забот офицерских собраний, — настоящая записка имеет целью выяс­нение возможности составить собрание портретов особо отличившихся нижних чинов — Георгиевских кавалеров высших степеней и эти пор­треты могли бы составить особую галерею в предназначенной для хра­нения трофеев войны 1914-1915 гг. части здания Государевой Ратной палаты. Увековечивание имён и подвигов наших героев, таким образом, могло бы иметь большое воспитательное значение, как для воинских команд, таки для подрастающей молодежи, а также служило бы нравствен­ным удовлетворением и утешением семьям и населению тех деревень, которые были Родиной воинов, положивших свои головы за Веру, Царя и Отечество».

Для создания портретов Георгиевских кавалеров был образован специ­альный штат художников (И. Б. Стреблов, В. А. Поярков, С. Е. Девяткин, М. Г. Кирсанов), которые должны были писать героев либо с натуры, либо по фотографии. Командование воинских частей направляло в Строитель­ный совет по специально установленной форме «Сведения о награждён­ном Георгиевским крестом чине, удостоенном помещения портрета в гале­рею Государевой Ратной палаты», как о живом, так и о павшем на поле брани. А также его фотографию (либо негатив) с указанием основных примет: цвета лица, глаз, волос, бровей, ресниц, усов и бороды. Одной из возможностей личного позирования была госпитализация раненого кавалера в лазареты Петрограда или Царского Села.

Портреты Георгиевских кавалеров, как правило, имеющих георгиев­ский бант (три-четыре Георгиевских креста и полный комплект Георгиев­ских медалей, а иногда и награждённых Георгиевским оружием) исполня­лись в размере 40 на 30 сантиметров в течение двух-трёх дней масляными красками и стоили всего по тридцать рублей за экземпляр. Художники, «движимые патриотическим желанием принести свой труд во славу Рус­ского оружия», назначали за свою работу, вместо обычной платы, лишь одну пятую её часть.

Однако количество портретов было ограничено. Так, например, пехот­ный полк мог поместить по одному портрету от каждого батальона или команды (пулемётной, связи, конных или пеших разведчиков), кавалерийский полк — от каждого эскадрона или сотни, в артиллерии — от каждой батареи. Подлинники этих портретов должны были составить личную соб­ственность Императора Николая II, как вклад в его музей военной истории, а «поднесение в собственность Государя Императора портретных изо­бражений Героев настоящей войны создаст в Государевой Ратной палате художественно-исторический памятник доблести русского воина». Всего по подсчётам М. С. Путятина в Ратной палате должно быть размещено до тысячи портретов Георгиевских кавалеров. Сами же воинские части, для иллюстрации страниц полковых историй, украшения помещений и созда­ния открытых писем, могли иметь цветные или однотонные воспроизведе­ния портретов своих героев.

План здания Государевой Ратной палаты

В январе 1916 года по указанию Императора Николая II в Петрограде состоялось совещание для выработки соображений о сборе, регистрации и хранении трофеев текущей войны. Оно предложило сосредоточить всё дело по переписи и сбору трофеев в руках одного ответственного лица или особой комиссии. На склады всех воинских частей были командиро­ваны специально подготовленные офицеры и члены Императорских Рус­ского военно-исторического общества и Общества ревнителей истории. Они выявляли ценные военные трофеи и составляли их описи для буду­щего музея. Далее эти предметы должны были поступить в Артиллерийский исторический музей в Петрограде и Оружейную палату в Москве. 22 марта 1916 года Император Николай II возложил руководство по сбору, реги­страции и хранению трофеев на генерал-адъютанта Д.А. Скалона, а «все забранные у неприятеля в настоящую войну знамёна, штандарты и особо ценные предметы хранить в Государевой Ратной палате в Царском Селе». 22 июня 1916 года был утверждён штат новой «Комиссии для сбора, переписи и хране­ния трофеев настоящей войны и увекове­чивания её в памяти потомства».

По-видимому, на решение Импера­тора придать Ратной палате особое зна­чение повлияло ещё и первое со времени закладки посещение постройки, которое состоялось 28 февраля 1916 года. Пройдя в сопровождении князя М. С. Путятина по залам и галереям, Государь внима­тельно расспросил строителя палаты С. Ю. Сидорчука и его помощника сту­дента В. И. Ходова о продвижении работ. В галерее Георгиевских кавалеров Госу­дарь осмотрел написанные тридцать два портрета героев. Всем увиденным «остался в полной мере доволен» и рас­порядился известить о своём посещении Е. А. Третьякову, которая из-за болезни уже около года не приезжала в Царское Село.

К концу 1916 года Ратная палата была практически готова для откры­тия в ней Императорского музея Великой войны. Здание представляло собой неправильный, несколько продолговатый пятиугольник. Главный корпус состоял из большого двухъярусного зрительного зала на 400 мест. Для чтения лекций в конце зала была установлена возвышенная эстрада, которая отделялась аркой и была снабжена экранами и специальными устройствами для световых и кинематографических картин. Специально для Императорской Семьи была сделана «царская гостиная», где предпо­лагалось поместить портреты Августейших Особ. Имелось два вестибюля: один парадный, а другой специально приспособленный для ввода и вывода воинских команд. Между парадным вестибюлем и зрительным залом была расположена распределительная комната, имевшая дверь в так называе­мые «третьяковские» галереи. Первая из них, по-видимому, по цвету стен, называлась «зелёной» и служила для хранения исторических документов. Она заканчивалась «образной палатой», в которой располагались в киотах иконы. Затем начиналась «розовая» галерея, завершающаяся шестигран­ной башней, служившей для хранения музейных коллекций. Далее шла портретная галерея Георгиевских кавалеров, которая заканчивалась боль­шой башней (ротондой), предназначенной для размещения крупных пред­метов военного снаряжения и артиллерии. Из ротонды имелся проход в жилое помещение хранителя музея. В трёхэтажной башне располагалась парадная лестница и библиотека (Архитектурно-художественный ежене­дельник. Пг., 1916. № 7. С. 98-99).

Внутреннее убранство предполагало мебель, стилизованную под ста­рину и полихромные настенные росписи (в технике масло по штукатурке). Живописные работы выполнил художник И. И. Пашков, предположи­тельно по эскизам И. Я. Билибина. Сын ктитора Феодоровского собора Д. Н. Ломана Юрий вспоминал: «Бывает и так, что во дворе Ратной палаты я вижу художника Билибина. По его эскизам расписывается Георгиев­ская башня и галерея, окружающая палату. Неподалеку от галереи стоит сбитый немецкий самолёт „Альбатрос“. На его крыле нарисованы непри­вычные острые чёрные кресты, непривычные и потому немного жуткие. Это первый и, кажется, последний экспонат, доставленный в Государеву Ратную палату» (Ломан Ю.Д. Воспоминания крестника Императрицы. СПб., 1994. С. 48).

Росписи стен и сводов представляли собой стилизованные изображе­ния на древнерусские мотивы, изображения гербов российских губерний и георгиевских крестов с лентами.

В здании было устроено прогрессивное для того времени центральное водяное отопление, осуществляемое с помощью специальных насосов, приводимых в движение электромоторами, установлена приточная венти­ляция, подающая нагретый и увлажнённый воздух.

Ряды захваченных германских и австрийских орудий

После февральской рево­люции новым смотрителем так и не созданного Госуда­рева музея Великой войны в Ратной палате и её «един­ственным и фактическим хозя­ином» стал старший военно­строительный техник студент К. Н. Надежин, являвшийся до этого помощником, уво­лившегося в апреле 1917 года архитектора С. Ю. Сидорчука. В целях предотвращения пося­гательств обывателей на музей­ное имущество, он объявил его народной собственностью. Одновременно К. Н. Надежин был избран товарищем председателя Царскосельского Совета рабочих депутатов, поэтому санкционировал проведение в здании революционных митингов, собраний и кинематографических сеансов. Несмотря на финансовые труд­ности, художественная роспись помещений и текущие ремонтные работы в Ратной палате были продолжены по распоряжению барона Б. Л. Штейнгеля, комиссара Временного правительства над бывшим Царскосельским Дворцовым управлением.

В середине августа 1917 года Ратная палата была подчинена объединён­ной «Комиссии для сбора, переписи и хранения трофеев настоящей войны и увековечивания её в памяти народа», состоящей при Военном министер­стве. С августа по декабрь того же года помещения и двор Ратной палаты были загромождены трофеями, которые прибывали целыми составами из тыловых складов практически исчезнувшего к этому времени фронта. Свыше шестидесяти ящиков с военными трофеями, артиллерийские орудия и несколько художественных картин были распакованы и описаны работавшими здесь членами трофейной комиссии

После октябрьской революции Царское Село стало местом боёв между правительственными войсками генерала П. Н. Краснова и отрядами солдат, матросов и красногвардейцев. Вошедшие в город плохо вооружённые красногвардейцы реквизировали часть оружия и боеприпасов из Ратной палаты.

В феврале 1918 года, в связи с немецким наступлением, часть имущества Ратной палаты была подготовлена к эвакуации, а затем вывезена в Петро­град. В июне приказом народного комиссара по военным делам Л. Д. Троц­кого Трофейная комиссия и Ратная палата были переданы в ведение военно-исторического отдела Оперативного управления Всероссийского Главного штаба. В декабре Революционный военный совет республики на основе прежней трофейной комиссии учредил «Комиссию по организации и устройству Народного военно-исторического музея войны 1914-1918 гг.».

Её главной задачей стала организация грандиозного «Всероссийского народного Военно-исторического музея войны 1914-1918 гг.» Все отделы этой комиссии обла­дали значительным музейным имуществом, находившимся на тот момент не только на складах в Петрограде и Цар­ском (с ноября 1918 года – Детском) Селе, но и в Киеве, Тамбове, Белой Церкви, Тиф­лисе, Эрзеруме и др.

Германский аэроплан системы «Фоккер» в числе русских трофеев

Но тут в «Известиях На­родного комиссариата по военным делам» появилась статья некоего Александра Буцевича, разъ­яснявшая империалистический характер войны, уже переросшей в Граж­данскую, сделавшей вчерашних героев врагами новой власти и, вероятно, повлиявшая на упразднение комиссии: «Я допускаю с некоторой натяж­кой назвать музей „народным“, в том смысле, что в этой империалисти­ческой бойне уложили не один миллион народа. Соглашусь и вполне разделяю мысль о необходимости собирания документов и всего, имею­щего отношение к этой войне, так как эта гигантская борьба двух капи­талистических коалиций в качестве величайших из народных бедствий заслуживает, безусловно, внимания, но и только. Но говорить о „тро­феях“, „увековечивании“ имен „героев“ „в истории и памяти“, „подвигов российского (!!!) воинства“ это уже слишком. Ведь речь не идёт о нашей гражданской войне, идущей под лозунгом освобождения трудящихся… Эта война для рабочего класса была братоубийственной и должно скор­беть об её бесчисленных жертвах, но делать из них „героев“ недопустимо… Авантюра с „героями“ и „всероссийским воинством“ должна быть скорее ликвидирована. Подобным явлениям не должно быть места в Советской России» (Буцевич А. Народный военно-исторический музей//Известия Народного комиссариата по военным делам. 1919. 9 мая).

Незамедлительно малый Совет народных комиссаров постановил упразднить «Комиссию по организации и устройству Народного военно­-исторического музея войны 1914-1918 гг.», закрыть все отпускаемые ей кредиты, а все материалы и отделения передать в Наркомпрос и закрепить за секцией военно-исторических музеев Отдела по делам музеев и охране памятников искусства и старины.

Осенью 1919 года Северо-Западная армия под командованием генерала Н.Н. Юденича подошла к окрестностям Петрограда. В спешном порядке началась эвакуация оставшихся художественных ценностей и военных трофеев из Ратной палаты. Скорее всего, часть предметов вновь превра­тилась в оружие. Комиссия по учёту, которую возглавил сотрудник секции военно-исторических музеев В. Г. Толль, успела выявить к этому времени в Ратной палате «4 картины масляными красками, 2 этюда и 151 портрет участников войны — Георгиевских кавалеров».

В дальнейшем часть унаследованного новой властью музейного собра­ния была перевезена в Москву (в Государственный исторический музей), другая оказалась в ведении Военно-историко-бытового музея, существо­вавшего с 1927 по 1937 годы, затем его экспонаты включили в фонды Артил­лерийского исторического музея, Русского музея и Эрмитажа.

Здание Ратной палаты в 1920-е годы было передано Агрономическому институту, разместившемуся неподалеку. В ней устраивались литератур­ные вечера, на которых выступали С. Есенин, В. Маяковский, В. Рож­дественский, Ф. Соллогуб, О. Форш, В. Шишков и др. Во время войны 1941-1945 годов Ратная палата, расположенная практически на переднем крае обороны, пострадала от артобстрелов. В первой половине 1970-х годов началось восстановление, в ней разместились реставрационные мастер­ские. В это же время была проведена перепланировка здания, частично исказившая его внутренний облик, настенная фресковая живопись была законсервирована, но в настоящее время разрушается и осыпается.

Постановлением правительства РФ № 527 от 10 июля 2001 года Ратная палата в г. Пушкине получила статус объекта культурного насле­дия федерального значения. В ноябре 2008 года Комитет по управлению государственным имуществом Петербурга официально передал здание Государевой Ратной палаты в бессрочное оперативное управление Государственного музея-заповедника «Царское Село». И давняя идея создания в этом историческом здании музея Великой войны сегодня вновь ожи­вает. В распоряжении музейного коллектива есть опись имущества Ратной палаты, составленная в 1917 году, часть которого сохранилась в собрании известных музеев города. К примеру, картины В. А. Пояркова «Дворцовый гренадер», «Дворцовый гренадер-знаменщик», «Командир роты Дворцо­вых гренадер» в настоящее время хранящиеся в собрании Государствен­ного Эрмитажа. В экспозиции Военно-исторического музея артиллерии, инженерных войск и войск связи вывешены живописные портреты пят­надцати Георгиевских кавалеров…

В 2014 году исполнится сто лет со дня начала Первой мировой войны. Европейские страны ежегодно отдают дань памяти своим погибшим сол­датам. И если суждено возродиться Государевой Ратной палате в Царском Селе в том прежнем её качестве, как было задумано Императором Нико­лаем II, то это событие восполнит наконец-то утраченную часть нашей истории, поставит на должный уровень память о её героях.

Дмитрий Трошин. Государева Ратная палата — музей Великой войны. //«РУССКИЙ МIРЪ. Пространство и время русской культуры» № 6, страницы 378-388

Цветные вкладки к статье Дмитрия Трошина «Государева Ратная палата — музей Великой войны», прилагаемые в печатном издании альманаха

Изображение Ратной палаты в каталоге выставки «Война и наши трофеи». 1915 г.

Витрина с Собственными Его Императорского Величества трофеями. Из каталога выставки «Война и наши трофеи». 1915 г.

Портрет Е. А. Третьяковой. Фрагмент. Художник А. А. Харламов. 1875 г.

Полный Георгиевский кавалер. Неизвестный подпрапорщик Лейб-гвардии 1-го Стрелкового Его Величества полка. Художник И. Стреблов. 1916–1917 гг.
Полный Георгиевский кавалер. Неизвестный подпрапорщик Лейб-гвардии 2-го Стрелкового Царскосельского полка. Художник И. Стреблов. 1916–1917 гг.
Георгиевский кавалер. Прапорщик 10-го Финляндского Стрелкового полка Ф. Н. Афанасьев. Художник В. Поярков. 1916–1917 гг.

Георгиевский кавалер. Младший фейерверкер 33-й Артиллерийской бригады Г. Раевский. Художник И. Стреблов. 1916–1917 гг.

Скачать вкладки

 

 

 


Скачать текст