Сергей Шумило. Влияние афонского наследия на духовно-культурное и политическое возрождение в Украине XVII века

65 просмотров всего, 1 просмотров сегодня

Сергей Шумило (Украина). Директор Международного института афонского наследия в Украине (Киев). Родился в 1976 г. в г. Чернигове (Украина), окончил Черниговский юридический колледж и Черниговский государственный институт экономики и управления. Работал редактором журнала «Вера и Жизнь», журналистом газет «Чернигов­ский деловой курьер» и «Черниговский Полдень», генеральным директором 000 «Компания Чернигов-Информ» (издание газет «Славутич» и «Теледень»). С 2002 по 2013 гг. — начальник Пресс-центра Ассоциации украинскихбанков (г. Киев), возглавлял Клуб банковских РІЪспециалистов при АУБ. С 2001 по 2005 гг. был депутатом Черниговского городского совета. Директор научно-общественной организации «Международный институт афонского наследия в Украине», пред­седатель общественной организации «Международный центр гуманитарных инициатив», член Национального союза журналистов Украины (НСЖУ) и Между­народной федерации журналистов (ІИ). Автор ряда книг, а также многих статей по вопросам истории, культуры, религии, политики и экономики.

Влияние Святой Горы Афон и её традиций на духовный, культурный и политический подъём в Украине XVII века, к сожалению, системно не из­учалось. Тема эта ещё ожидает более глубоких исследований. Цель насто­ящей статьи — привлечь внимание историков, культурологов, филологов и философов к проблеме развития в Украине афонской мистико-аскети­ческой традиции и воздействия её носителей на становление украинской культуры, как и на церковно-общественные и политические процессы.

Как ни парадоксально, но новое возрождение духовно-культурного влияния Афона в Украине становится возможным после Брестской унии 1596 года, когда назначаемая польскими королями по «праву патроната» православная иерархия — преимущественно из знатных магнатов и шлях­тичей Речи Посполитой — перешла в католичество, а во главе православия остались практически лишь монахи-аскеты, ориентировавшиеся на Афон и его исихастские традиции.

В этом отношении характерно, что на антиуниатском Киевском По­местном Соборе в 1621 году была утверждена своего рода «программа дея­тельности» возрождённой Православной Церкви, известная под названием «Советование о благочестии». Прописана она в исихастском стиле, при­зывая иерархию, духовенство и паству к внутреннему очищению, покаянию и даже мученичеству за православие.

В одном из пунктов Постановления предписывалось: «Послать… за бла­гословением, помощью и советом… на Святую Гору Афонскую, чтобы вы­звать и привезти оттуда преподобных мужей русских: блаженного Киприана и Иоанна прозванием Вишенского и прочих, процветающих жизнию и благочестием, а также и впредь посылать русских, расположенных к бла­гочестию, на Афон, как в школу духовную»1.

Из этого соборного постановления видно, насколько большое значе­ние в антиуниатской Киево-Русской Церкви уделялось восстановлению связей с Афоном.

К сожалению, сегодня очень сложно выявить имена всех представите­лей афонитского движения в Украине XVII века. О многих из них сведения крайне обрывочные, о других и вовсе утрачены.

Так об упомянутом выше «блаженном Киприане» известно, что он был выходцем из Острожского кружка книжников-традиционалистов, по про­текции князя Константина Острожского обучался в Венеции и Падуе, позже стал православным иеромонахом и уехал на Афон, где обучался монаше­скому искусу. Одно время Киприан трудился в Острожской школе, около 1620 года он переводит с греческого на славянский язык «Беседы Иоанна Златоуста на послания апостола Павла», которые изданы Киево-Печер­ским монастырём в 1623 году2.

Известны имена и других украинских афонитов, принимавших живое участие в духовно-культурной жизни Украины этого времени, в частности инок Фикара, составитель виленского сборника «Вертоград духовный» (1620), и Иосиф, участвовавший в издании «Бесед на деяния Апостолов» в 1624 году3.

В полемике с униатами участвовали и другие афонские старцы — Фео- дул и Христофор, составившие опровержение на книгу одного из идеологов унии Петра Скрги4.

Довольно популярным среди православных было послание против унии, специально составленное и присланное в Украину «от Святой Афон­ской горы скитствующих»5. Это послание было отпечатано на деньги князя Константина Острожского и получило широкое распространение.

Сам князь Константин Острожский (потомок преподобного Феодора Острожского, нетленные мощи которого находятся в Киево-Печерской Лавре) также поддерживал тесные связи с Афоном. Содействуя посылке украинских иноков на Святую Гору, он запрашивал оттуда книги для ос­нованной им Острожской славяно-греческой школы. Одна из таких книг, переданная им князю Андрею Курбскому для переиздания, получила ши­рокое распространение среди православных Речи Посполитой. Она со­держала сочинения теоретиков афонского исихазма Григория Паламы и Нила Кавасилы против католицизма6.

Известно также, что оставшийся верным православию Львовский епис­коп Гедеон (Балабан), готовя к изданию новый православный Требник, тоже запрашивал с Афона исправленный список этой книги. Как он сам отзывался о подготовленном во Львове новом издании: «добре исправлен­ный по древним Святой Горы требникам»7.

5 января 1614 г. к Львовскому братству с Афона пишет бывший молдав­ский митрополит Мардарий, который в письме призывает братчиков твердо хранить православную веру и просит прислать на Святую Гору новые кни­ги, изданные в братской типографии8.

Тесные духовные и литературные связи с Афоном традиционно под­держивал и Киево-Печерский монастырь9, который нередко в народе на­зывали «Русским Афоном», или «Третьим Уделом Божией Матери». Ярким проявлением влияния афонского наследия на украинскую культуру можно считать Киево-Печерский Патерик, неоднократно переписывавшийся и переиздававшийся и имевший огромную популярность среди украинско­го населения10.

Отражение афонского влияния проявилось во многих украинских ли­тературных произведениях XVII века: «Апокрисисе» Христофора Фила- лета, «Палинодии» Захарии Копыстенского, «Духовном алфавите» Исаии Копинского и многих других. Немало заботились святогорцы о переводах и присылке на Украину, для помощи в богословских спорах, сочинений с анализом схоластических концепций католицизма11.

Ужена альтернативном православном антиуниатском Соборе 1596 года, проходившем в Бресте под председательством экзарха Вселенского Патри­арха Никифора, активное участие принимали представители Святой Горы Афон — архимандрит Русского Свято-Пантелеимонова монастыря Мат­фей и архимандрит монастыря Симоно-Петра Макарий. Другой афонский старец Иосиф, проповедник и протосинкел Александрийского патриарха, помогал переводить святоотеческие творения. Как пишет А. Карташев, в борьбе с унией «героические курьеры из Афонского монашества делали это дело с вдохновением»12.

В. Щурат также обращает внимание, что на многих документах XVI- XVII веков, касающихся церковных проблем в Украине, очень часто стоят подписи именно афонских иноков, как украинских, так и греческих13.

Самым известным из украинских афонитов того времени был упомяну­тый в «Советовании о благочестии» старец Иоанн Вишенский, оставивший неизгладимый след в украинской духовной литературе и культуре. Выходец из Галиции, он около 40 лет провёл на Афоне, подвизался в Зографском, Хи- ландарском и других монастырях. После Брестской унии по настоянию Кон­стантинопольского Патриарха Мелетия (Пигаса) Вишенский едет в Украину. Здесь он включается в активную борьбу против унии — за возрождение пра­вославия14. Он тесно взаимодействует с другим известным афонитом, схиие- ромонахом Иовом (Княгиницким) — основателем знаменитого Манявского скита в Галиции, учреждённого по образцу и по уставу монастырей Афона. Вокруг Манявского скита и под его прямым влиянием в XVII веке образова­лась сеть из нескольких десятков монастырей и скитов в Западной Украине, подобно тому, как в Московской Руси образовывались монастыри и скиты под влиянием преподобного Сергия Радонежского. Манявский скит имел влияние даже на монастыри Молдо-Валахии15.

Афон, монастырь Зограф. Снимок из фотоальбома с видами афонских монастырей и скитов, подаренного великому князю Константину Константиновичу Романову русским Свято-Пантелеимоновым монастырем на Афоне во время посещения им святогорских монастырей в 1881 г. Снимки в альбоме датированы 1867–1872 гг. Фотографы — насельники Свято-Пантелеимонова монастыря отец Леонтий и отец Геннадий. Альбом хранится в Институте истории материальной культуры Российской Академии наук в Петербурге

Иов Княгиницкий, проведший на Афоне около 12 лет, также принадлежал к Острожскому кружку книжников-традиционалистов и являлся преподавателем в Острожской школе16. Среди его учеников и последователей были пре­подобный Иов Почаевский, преподобный Феодосий Манявский и многие другие. Поэтому и основа­ние учеником Княгиницкого Иовом Желизо знаменитого Почаевского монастыря — это тоже продолжение при­несённого с Афона опыта иноческой жизни17.

Иоанн Вишенский и Иов Княгиницкий были близ­кими друзьями, вместе тру­дились над возрождением православного монашества в Украине, пытаясь привить ему именно афонские исихастские традиции.

Кроме того, есть основа­ния полагать, что, пребывая в Луцке, Иоанн Вишенский встречался с проживавшим здесь последним предста­вителем московской школы «нестяжателей» — старцем Артемием Троицким. Последний эмигрировал из Мо­сковии после победы партии «иосифлян» над «нестяжателя­ми»; в «Полинодии» Захарии Копистенского упоминается, что Артемий немало народу «в земле Литовской» от ереси арианской отвернул18.

Таким образом, в украин­ском исихастском возрожде­нии XVII века как бы сошлись две школы — непосредственно Афонская и «нестяжательская» школа афонита преподобного Нила Сорского, которая искус­ственно была уничтожена в Мо­сковии, но через старца Артемия Троицкого продолжила своё развитие теперь уже в Украине, в новых условиях.

Афон, монастырь Хиландар. Из альбома, подаренного великому князю Константину Константиновичу

Что касается Иоанна Вишенского, наибольший след в украинской культуре оставили его полемические произведения, которых известно око­ло двадцати19. Они легли в основу нового направления в украинской ли­тературе — полемического, получившего развитие после Брестской унии. На произведениях Вишенского воспитывалось несколько поколений украинских писателей, церковно-культурных и политических деятелей как в XVII, так и в XIX XX веках. Даже в советское время в школьных учеб­никах и хрестоматиях по украинской литературе помещались произведе­ния Вишенского, благодаря чему в советской Украине школьники узнавали об Афоне и его традициях20.

Следует упомянуть и о других украинских афонитах ХѴІІ века. Так, из­вестный борец с унией игумен Исаакий Святогорец (Борискевич) провёл на Святой Горе около 14 лет21. Возвратившись в Украину, он возродил Дер- манский монастырь, учредил Луцкое братство и типографию. Тесно взаи­модействовал со старцем-афонитом Иовом Княгиницким, который помо­гал ему возродить монашество на Волыни. В 1620 году Исаакий Святогорец стал одним из первых нелегальных епископов восстановленной Иеруса­лимским Пат-риархом Феофаном антиуниатской православной иерархии в Украине22.

Ещё одним афонитом, получившим хиротонию от патриарха Феофана, был игумен знаменитого казачьего Трахтемировского монастыря Иезеки­иль (князь Кориятович-Курцевич, потомок Великого князя Литовского Ко- рията), который подвизался некоторое время на Афоне23. Трахтемировский монастырь, обустроенный по Афонскому образцу и уставу, являлся главной святыней Запорожского казачества. При нём действовали запорожская школа и госпиталь для раненых и больных казаков. Именно этот монастырь окормлял Запорожскую Сечь, пытаясь воцерковить казачество и поднять его на оборону гонимой православной веры. В подчинении Трахтемиров- ской обители пребывал другой знаменитый запорожский монастырь — Са­марский Пустынно-Никольский, который также считался «приходом За­порожской Сечи». При нём действовали школа и госпиталь для казаков, а духовенство обители играло важную роль в духовной и политической жизни Запорожской Сечи. Пустынно-Никольский монастырь был основан монахами-отшельниками на необитаемом острове посреди густого леса во владениях Сечи, и в нём также были «введены богослужения и молитвословия по уставу Святой Горы Афонской»24.

После разорения поляками Трахтемировской обители Самарская Пус- тынно-Никольская перешла под управление Киевского Межигорского мо­настыря, который с этого времени стал считаться «патроном Запорожской Сечи»25.С тех пор, вплоть до ликвидации Сечи в XVIII веке, в Самарский Пустынно-Никольский монастырь и приходские храмы Запорожской Сечи духовенство направлялось только из Межигорской обители, хранив­шей афонские традиции.

Возрождение Киевского Межигорского монастыря тоже было осу­ществлено бывшими афонскими подвижниками — старцами Афанасием и Иоасафом, «иже от святыя горы Афонския пришествова»26. Густынская летопись свидетельствует, что по возвращении с Афона в 1600 году они получили благословение архимандрита Киево-Печерской Лавры Елисея (Плетинецкого) на возрождение Межигорского монастыря27. Позже игу­мен Афанасий направил «блаженного старца» иеросхимонаха Иоасафа на Черниговщину, где тот основал знаменитый Густынский монастырь, а уже от этой обители учениками и сподвижниками афонского старца Иоасафа были основаны знаменитые на Левобережной Украине Ладинский и Мгарский монастыри. В последнем, как известно, в 1654 году нашёл при­станище и святой Патриарх Афанасий, который, в свою очередь, также был афонитом и имел непосредственное отношение к основанию на Святой Горе русского Свято-Андреевского скита28.

Среди выдающихся украинских афонитов второй половины XVII в. стоит упомянуть Гавриила Святогорца и Самуила Бакачича. Последний прославился переводами на славянский язык многих святоотеческих про­изведений. Он же перевел на сербский известное произведение Иоаникия Галятовского «Мессия правдивый», которое в ХѴІІ-ХѴІІІ вв. пользова­лось большой популярностью среди сербов29.

Заметим, что, благодаря так называемой «афонской экспансии», в Укра­ине после Брестской унии начинается массовое возрождение православно­го монашества и монастырей. Если до унии православные обители в Украине приходили в упадок, преимущественно превращаясь в крупные землевла­дельческие хозяйства, то после унии ситуация резко меняется. Под влиянием «афонитов» оставшиеся верными православию монастыри преобразовыва­ются в национальные духовные, культурные, образовательные и политиче­ские центры, где развиваются школы, наука, литература, искусство, книго­печатание, медицина. Возрождённые под влиянием афонских подвижников обители становятся в Украине теми центрами, вокруг которых и начинается духовное, культурное и политическое возрождение. Иными словами, на пра­вославное возрождение в Украине в XVII веке решающее влияние оказала именно Святая Гора Афон.

Как отмечал И. Власовский, «начатые с унии преследования право­славия и православных в Польско-Литовском государстве возбуждали рев­ность к монашеской жизни — в украинской шляхте, кто из неё оставался верным своей Церкви, а также и среди простого народа усиливается на­божность, которая проявляется в создании новых монастырей, которые были бы крепостями православия при наступлении на него католичества и местами духовного молитвенного спокойствия для исповедников в сви­репые времена»30.

Несмотря на гонения и притеснения, многие украинские православные монастыри в это время растут в численности насельников до 100-200 мона­хов31, появляется до 55 новых обителей32, и почти все они обустраиваются по Афонскому уставу, в них возрождаются афонские исихастские традиции, открываются школы, переписываются или печатаются книги. Так что этот период справедливо можно назвать «украинским исихастским возрожде­нием» XVII века. Воспитанные в этих монастырях по афонским традициям монахи-исихасты не только пытаются воцерковить и поднять украинское казачество на борьбу за православие, но и привить казачеству традиции «христолюбивого воинства», а некоторых из них — научить совмещению ратных дел с «умной молитвой», положив тем самым начало распростра­нению в Украине как «политического исихазма», так и влиянию традиций исихазма среди казачества, как это было, например, в Византии XIV века среди воинского сословия.

Для более ясного понимания царивших тогда настроений позволим себе процитировать высказывания исследователя той эпохи П. Кулеша: «Существовало в Малороссии целое общество людей, которые на панские конфедерации и съезды смотрели, как на дела еретические… Во главе этого общества стояли тихие, молчаливые иноки, которых Афон живым приме­ром своих подвижников воспитывал помимо науки, созерцавшей христиан­ство сквозь медиум образованности языческой… Спасаясь от „сатанинского обаяния“, удалялись они… на Афон, „яко в духовную школу“. Там прожи­вали они по многу лет, утверждаясь в незыблемости православия… Об этих строгих аскетах, по близким и далеким обителям, шла усладительная для добрых иноков молва… Их словесные и письменные наставления действо­вали тем шире, чем больше был сосредоточен в богомыслии пламенный дух их… Они стояли к чернорабочей массе ближе тех, что ею правили. Они вну­шали ей доверие своей неприкосновенностью к выгодам правления. Они знали простой народ во всех его слоях и умели покорять дикий дух украин­ского ремесленника и украинского хлебороба кротким внушением веры… Лучшей школой здравомыслия почитали они Афон, где предания и обычаи древнего христианства хранились в строгой неизменности… С этой знаме­нитой Горы не переставали приходить к нам люди, вооружённые глубоким разумением тех пунктов православной веры, которые, по словам „Совето- вания о благочестии“, были облиты кровью… Они продолжали дело основа­телей Печерского монастыря и, так сказать, поддерживали на маяке огонь, когда весь Малорусский край был объят бурей и мраком. Не знаемые ни ми­ром, ни бытописанием, они тем не менее имели многих последователей своего богомыслия, и в общении с ними хранили целость Восточной Церк­ви в нашей земле, наполненной иноверными пришельцами»33.

Афон, Андреевский скит. Из альбома, подаренного великому князю Константину Константиновичу

Продолжая речь об Афонском влиянии в Украине, отметим, что имен­но в тесной взаимосвязи со Святой Горой зародился и действовал такой центр духовного и культурного просвещения, как Осгрожская школа34. С ней взаимодействовал афонит Иоанн Вишенский, в ней преподавал афонит Иов Княгиницкий, другие сторонники афонской школы. Среди них и о. Дамиан Наливайко, родной брат предводителя повстанческого дви­жения Сиверина Наливай­ко, совершившего первое в Речи Посполитой казачье восстание под лозунгами борьбы против унии. Здесь же, в Острожской школе, у афонитов-исихастов учился и будущий знаменитый гет­ман Пётр Конашевич-Сагайдачный, окончательно повернувший запорожское казачество на борьбу за пра­вославие35. Именно Сагайдачному и запорожцам принад­лежит заслуга восстановления в 1620 г. православной иерар­хии в Украине, когда во епис­копов были рукоположены последователи и сторонники исихастской афонской тра­диции36.

Создание и деятельность Острожской школы имело особенное значе­ние. Её воспитанниками были многие политические и духовные деятели. Среди последних отметим Елисея Плетенецкого, Захарию Копыстенского, Исаию Копинского и других украинских православных просветителей и подвижников.

Со временем основанный в Остроге православный кружок книжников- традиционалистов переместился в Киев, где в 1615 году ими был основан знаменитый Киевский Братский Богоявленский монастырь и Киево-Брат­ская славяно-греческая школа при нём. Эта школа не только продолжила, но и приумножила наследие и достижения Острожской школы37. Первым игуменом Киево-Братского монастыря и основателем Киево-Братской школы был игумен Исаия (Копинский)38. Воспитанник Острожской школы и последователь афонских старцев Иоанна Вишенского и Иова Княгиниц- кого, он 16 лет «неисходно» провёл в затворе в пещерах Киево-Печерско­го монастыря, подвизаясь в келии преподобного Антония, также бывшего афонита39.

Когда с Афона в Киев прибыли «блаженные старцы» Афанасий и Иоасаф, первым делом они направились к старцу Исаии (Копинскому), что мо­жет свидетельствовать о тесной связи последнего с Афоном и афонской традицией. К Исаии «блаженный старец» Иоасаф обращался с просьбой о помощи в обустройстве Густынского монастыря, настоятелем которого он позже и стал. Избирала Исаию игуменом и братия Межигорской обители, а позже он основал и возглавил также Ладинский и Мгарский монастыри40.

Этому старцу-исихасту суждено было возглавить процесс духовного и политического возрождения в Украине в 1620-1630-е годы, оказав вли­яние на ход исторических событий в стране. В его лице совмещались как традиции «политического исихазма», так и исихазма монашеского. Буду­чи глубоко ревностным подвижником, делателем непрестанной «Умной молитвы», он, даже став архиереем, собственноручно копал пещеры, куда удалялся для аскетических подвигов41. Неслучайно Густынская летопись многократно именует его не иначе как «блаженный отец Исаия» или «бла­женный святитель»42, а современники характеризовали его как человека «в животе побожном всем прикладного, надто в вере святой благочестивой добре свидомого, статечного и ни в чем неподозренного»43.

Исаия Копинский был талантливым духовным писателем, оставив по­томкам ряд ценнейших литературных произведений, самое знаменитое из которых — «Алфавит духовный»44. Этот труд, написанный в традиции афонской исихастской литературы и претерпевший более 20 переизданий, даже в ХѴІІІ-ХІХ веках являлся настольной книгой для многих подвижни­ков благочестия, среди них преподобный Паисий Величковский, святитель Димитрий Ростовский, преподобный Серафим Саровский и др.45

Помимо прочего, Исаия был видным общественно-политическим деяте­лем, впервые духовно легитимизовавшим борьбу казачества за православную веру и даже выступившим вдохновителем серии вооруженных восстаний на религиозной почве в 1630, 1637 и 1638 годах46. Эти восстания послужили своего рода «подготовительной почвой» к Великому восстанию Богдана Хмельницкого в 1648 году под лозунгами борьбы за православную веру47, которое также получило благословение как от восточных патриархов, так и от подвижников Святой Горы.

К слову, Богдан Хмельницкий упился в основанной Исаией (Копин- ским) Киево-Братской славяно-грепеской школе48 и, вероятно, ещё там испытал на себе влияние его идей. Сам же Исаия Копинский, будучи по­следователем Иоанна Вишенского, пытался возродить в Украине идеалы афонского монашества наряду с византийским «политическим исихаз­мом»49, среди принципов которого было оказание не только духовного, но и политического, в том числе и военного сопротивления попыткам уничтожения православной веры, вплоть до неповиновения и восстания против неправославной власти. Поэтому Исаия и был одним из тех, кто в начале XVII века пытался вовлечь запорожское казачество в борьбу за православие, призывая его к мученичеству за веру50.

Уже в 1615 году, вскоре после основания им Киевского Богоявленско­го Братства, Исаия договаривается с гетманом Сагайдачным о том, чтобы всё Запорожское войско вступило в Братство и таким образом стало его «патроном»51. Благодаря такому неординарному акту казачество из при­граничного, «украинного люда», охранявшего границы Речи Посполитой, выводилось на новый общественно-политический и культурный уровень — защитника и охранителя древних киево-русских обычаев и православной веры. В условиях ополячивания и окатоличивания старорусской шляхты эти меры в глазах народа возвышали казачество до положения новой национальной православной элиты в крае.

Говоря об Исайе (Копинском) и возглавляемой им «афонитско-иси-хастской партии», необходимо сказать и о другом его важном деянии, а именно: об инициированном им восстановлении православной иерархии в Украине в 1620 году52. На тот момент он был игуменом казачьего Межигор- ского монастыря. Проезжавший через Украину Иерусалимский Патриарх Феофан был приглашён игуменом Исаией и гетманом Сагайдачным пого­стить в казачьей обители. Здесь, в Межигорском монастыре, родился тайный план по восстановлению православной иерархии, в чём активное участие приняли казаки. Не удивительно, что первая архиерейская хиротония была совершена над Исаией (Копинским)53, и лишь через несколько дней были рукоположены Иов (Борецкий) и другие иерархи (среди них и уже упо­минавшиеся «афониты» Исаакий (Борискевич) и Иезекииль (Курцевич)).

Став вначале епископом Перемышльским, а позже архиепископом Черни­говским и Смоленским, Исаия возглавил «исихастскую партию» ревностных противников унии и в этом отношении противостоял «латинофильской партии» Мелетия Смотрицкого и Петра Могилы. Особенно остро проти­востояние проявилось на Киевских Соборах 1628 и 1629 годов, на которых предлагалось рассмотреть проект объединения Православной Церкви с Униатской54. Епископ Исаия возбудил против этих планов монашество и казаков. Последние, явившись на Собор, пригрозили силой расправиться с теми, кто проголосует за унию55. Так проект новой унии в 1628-1629 годах провалился.

Уже в 1630 году Исаия, согласно польским источникам, благословляет казачество во время антипольского восстания, которое впервые прошло под религиозными лозунгами борьбы за православие, так что даже От­томанская Порта официально отмечала начало религиозных войн в Речи Посполитой56.

После смерти в 1631 году митрополита Киевского Иова (Борецкого), при поддержке казачества, на Соборе в Киеве Исаия (Копинский) был «советно от всего народу руського» избран новым «Митрополитом Ки­евским, Галицким и всея Руси»57. Однако польский король Сигизмунд III не признал избрания «хлопского» (казачьего) митрополита «схизматов», после чего в Речи Посполитой усилились гонения на православие с целью устранить неугодного Исаию58.

Когда в 1632 году Сигизмунд умер, Исаия (Копинский) с делегацией в 300 священников и монахов прибыл на казачью Раду, где они упали перед казаками на колени и слезно призывали до конца стоять за православие59 .

Таким образом, Исаия, в преддверии избрания нового короля, пытал­ся подвигнуть казаков поставить перед Сеймом ультиматум с требованием полной легализации Православной Церкви в Речи Посполитой. До приня­тия этих требований делегаты от казачества и православной шляхты долж­ны были отказаться от участия в избрании нового короля.

Эти меры действительно вынудили кандидата на престол королевича Владислава пойти на уступки. Под давлением православной шляхты и казачества он согласился на легализацию в Речи Посполитой Православной Церкви. Однако взамен настоял на смене строптивого Киевского митропо­лита и всей нелегальной «исихастской» иерархии Феофанова поставлена на новую, лояльную к королю и Речи Посполитой иерархию60.

В результате, в 1633 году, прямо на сейме в Варшаве, по настоянию Владислава светскими делегатами от православной шляхты (без участия духовенства и епископата!) новым митрополитом был избран архиман­дрит Пётр (Могила), а также другие иерархи, лояльные к католической власти Речи Посполитой61. После этого Владислав, по согласовании с ним всех кандидатур, специальным универсалом утвердил такое избрание, легализовав новую православную иерархию62. По сути, из-за вмешательства польской католической власти произошёл церковный переворот, чуть было не приведший Киево-Русскую Церковь к новому расколу63.

Митрополит Исаия и исихастские монастыри, ориентировавшиеся на афонские истинно-православные традиции, отказались признать но­вым митрополитом Петра (Могилу), известного своими латинофильскими настроениями. По этой причине его епископская хиротония и возведение в сан митрополита прошли не в Киеве, а во Львове, в построенном Могилами родовом молдавском храме. Ещё несколько месяцев после интронизации Могила не решался прибыть в Киев, где против него выступали многие мо­настыри и духовенство64.

Лишь после того, как польским властям удалось подкупить казачью старшину и уговорить её признать Могилу, он смог прибыть в Киев65. Пы­таясь сломить сопротивление и оппозицию в Киеве, Могила ночью, при помощи польских жовнеров и пушек, «гвалтом» напал на Михайловский Златоверхий монастырь и арестовал митрополита Исаию (Копинского)66.

Как сообщается в Хронике Иоакима Ерлича, старого и больного ми­трополита Исаию связали и в одной власянице выволокли из монастыря, перебросили через коня «как какой-то мешок» и отвезли в лаврскую тюрь­му. Его обвинили в политической измене Речи Посполитой, переходе на сторону Москвы (в это время Польша пребывала в состоянии войны с Мос­ковией) и под пытками заставили отречься от митрополии в пользу Петра (Могилы)67. Далее Могила подверг прещениям и «анафеме» многих киев­ских священников, симпатизировавших Исаии и отказывавшихся поминать нового митрополита68.

С этого времени всё большее распространение в Украине приобрета­ет неформальное, так сказать, «катакомбное» движение странствующих или «диких попов», не признававших над собой власти официальной могилянской иерархии, но при этом продолжавших ориентироваться на афонские тради­ции и активно поддерживавших отношения с запорожским казачеством69.

По мнению протоиерея Георгия Флоровского, в лице Исаии (Копин­ского), Петра (Могилы) и их школ имело место противостояние между афонской (паламитско-мистической) и западной (рационалистической) традицией, теперь уже на восточнославянской почве. «Это не был только спор о власти, это был именно спор об общей церковно-культурной и цер­ковно-политической ориентации», это было «столкновение двух религи­озно-психологических и религиозно-культурных установок или ориента­ций, — западнической и эллино-славянской», — убеждён Флоровский70.

С. Голубев, хотя и оправдывал церковный переворот Петра (Могилы), тоже считал, что противостояние Исаии (Копинского) и Петра (Могилы) «имело более глубокие основания», причиной чего полагал существование в Украине среди православных двух противоборствующих течений — «ли­берального» (Пётр Могила) и «консервативного» (Исаия Копинский)71. С этим мнением соглашаются И. Власовский, А. Жуковский и В. Лурье72. Более того, последний конкретизирует, что это было противостояние именно «антиисихастской» и «исихастской» партий73.

Одной из первоочередных мер Петра (Могилы) на Киевской кафедре была ликвидация основанной Исаией Киево-Братской славяно-греческой школы. Вместо неё учреждена новая Киево-Могилянская латино-греческая коллегия74. В системе образования, как и в Киево-Русской Церкви в целом, с этого времени святоотеческие, афонские традиции, богословие и ми­ровоззрение начинают постепенно подменяться латинским схоластиче­ским влиянием75, которое позже протоиерей Георгий Флоровский назовёт «крипто-романизмом» или «псевдоморфозой православной мысли»76.

Митрополит Исаия (Копинский) в сложившейся ситуации внача­ле попытался уйти в затвор77, сохранив духовное управление над Киево- Михайловским Златоверхим монастырём, а также над основанными им Густынским, Мгарским и Ладинским монастырями. Эти обители за ним письменно обещал сохранить Пётр (Могила) как условие примирения78. Однако обещание Могилой не было исполнено. Сначала у Исаии силой был отобран Михайловский монастырь, а позже и остальные, что привело к длительным судебным тяжбам между двумя митрополитами79.

Расправившись с внутрицерковной оппозицией, представленной «афонитско-исихастской партией» Исаии (Копинского), Пётр (Могила) начал переговоры с униатским митрополитом Вениамином (Рутским) о но­вой, так называемой «универсальной унии». Согласно этому проекту, Мо­гила должен был стать объединённым «киевским патриархом» для униатов и православных, который пребывал бы в общении с римским престолом80. Эти переговоры зашли на­столько далеко, что в 1637 году на польском сейме в Варшаве по инициативе короля плани­ровалось официально утвер­дить униатский патриархат81.

Все эти события вынудили старого митрополита Исаию и ориентировавшееся на афон­ские традиции духовенство и монашество вновь возвра­титься к активной церковно­общественной деятельности.

В частности, митрополит Иса­ия начинает рассылать воз­звания к казачеству и пастве с призывом к восстанию про­тив новой тайной унии с це­лью защитить православие82.

Вид на вершину горы Афон. Из альбома, подаренного великому князю Константину Константиновичу

В это время (1637-1638) в Украине вспыхивают новые казацко-крестьянские восстания, прокатившиеся под лозунгами защиты пра­вославия. По благословению митрополита Исаии казаки призывали народ принимать мученичество за веру83. Всю Украину охватили восстания, кото­рые лишь в 1638 году были жестоко подавлены польскими войсками. Боль­шинство подозреваемых в мятежах казнили через насаживание на кол, так что весь шлях от Днепра до Нежина был уставлен колами с казнёнными «схизматами»84. Арестован был и духовный вдохновитель восстаний, престарелый митрополит Исаия (Копинский), скончавшийся в заточении в 1640 году85.

Несмотря на подавление восстаний, проведение в 1637 году сейма и утверждение на нём проекта «универсальной унии» было сорвано. Кроме того, религиозные восстания 1637-1638 годов подготовили почву для буду­щего Великого восстания под началом Богдана Хмельницкого в 1648 году86, которое уже кардинально изменило ход истории всей Восточной Европы.

Афон, в окрестностях Ильинского скита. Фото автора

К слову, именно на 1648 год польским королём вновь был запланирован совместный православно-униатский собор, на котором предполагалось окончательно реализовать проект новой «универсальной унии»87. Однако очередное восстание, возглавленное бывшим учеником Киево-Братской школы Исаии (Копинского) Богданом Хмельницким, не позволило реали­зоваться не только этим планам, но и привело к полной ликвидации унии на освобождённых казаками украинских территориях88.

Поскольку полонофильская могилянская иерархия, тяготевшая к новой «универсальной унии», не поддерживала казачьи антипольские восстания и борьбу за православие, стоя преимущественно на стороне польского ко­роля и Речи Посполитой89, Хмельницкий вынужден был опираться на ря­довое православное духовенство и монашество90, принадлежавшее, как правило, к бывшей Исаиевской «исихасгской партии» и ориентировавше­еся на афонские истинно-православные традиции91. По мнению ряда ис­следователей, «на этом этапе лидеры исихастского движения окончательно вручили судьбу Киевской митрополии казачеству»92.

С этого времени казачество начинает проявлять всё больший интерес к Афону, участив пожертвования и паломничества к его святыням. Посте­пенно это становится особой благочестивой казачьей традицией93. Кро­ме того, с тех пор афонские монахи и священники начинают всё более активное взаимодействие с запорожским казачеством, нередко приезжая в Украину и Запорожскую Сечь, где они подолгу жили, служили и собирали щедрые пожертвования, а также пытались оказывать влияние на полити­ческие процессы (особенно в годы освободительной войны 1648-1658 го­дов). Многие из них, наряду с восточными патриархами, предоставили духовную легитимизацию восстанию Хмельницкого как «священной ос­вободительной войне за православную веру»94. Под их влиянием Хмель­ницкий загорелся мечтой освободить от иноверцев не только Украину, но и Константинополь, Иерусалим, а также Грецию, Болгарию и Сербию95. Среди афонитов, имевших духовное влияние на украинского гетмана, был и св. патриарх Афанасий, упокоившийся в созданном когда-то Исаией (Копинским) казачьем Игарском монастыре96.

Традиция участия афонитов в духовной и политической жизни Укра­ины и украинского казачества с тех пор настолько прочно вошла в прак­тику, что некоторое время афонские священники являлись настоятелями сечевых храмов запорожцев, а многие казаки уходили на Святую Гору и там не только жертвовали на монастыри, но и нередко сами становились афон­скими монахами97.

Как сообщает Ф. Макаревский, на самой Сечи, как и вообще на Запо­рожских землях, афонские монахи очень часто были желанными гостями и проживали здесь нередко по нескольку лет98, посещая «все слободы, все зимовники и хутора православного казачества для совершения у хри­стиан церковных треб и для оказания верующим духовного утешения»99. Под влиянием странствующих афонских монахов «некоторые из запорож­ских казаков, решившись отойти от мирской жизни и посвятить себя слу­жению Богу, уходили в степи и леса, отдалённые от населённых мест. Там они строили небольшие скиты»100. Это способствовало появлению среди запорожцев такого явления, как казаки-отшельники.

Как пишет исследователь истории запорожского казачества Д. Яворницкий, «святость монашеской жизни и осознание суетности собственной жизни в Сечи заставляли многих казаков оставаться в монастырях или идти в известные монастыри далёких стран — греческий Афон и молдавскую Драгомирну, „где большая часть монашествующих была от руського роду, наипаче-же од православно-именитыя страны Запорожския“»101.

Традиция тесных духовных связей казачества с Афоном сохранялась, несмотря на неоднократные разорения Запорожской Сечи. Так, после унич­тожения Сечи в 1709 году запорожцы вынуждены были временно эмигри­ровать в «татарские степи», где ими в Алешках была основана новая Сечь. Здесь, по приглашению запорожского Коша, казачеством опекалось духо­венство с Афона102. Когда же казаки смогли в 1733 году вновь возвратиться в родные края, то «из Алешек с войсковым товариществом пришло в Новую Сечь, на Запорожье, много греческих священников и монахов», а во главе всего пришлого духовенства стоял афонский архимандрит Гавриил103.

Тесные связи с Афоном запорожцы продолжали сохранять и после возвращения под протекторат Российской империи. Так, известно, что в 1756-1760 годах запорожцы пытались основать на Сечи собственную, не­подконтрольную Российскому Синоду автономную казачью епархию, са­мовольно пригласив к себе рукоположенного на Святой Горе во епископа афонского архимандрита Анатолия (Мелеся)104.

В 1747 году несколько бывших запорожских казаков основали при болгарском Зографском монастыре на Афоне отдельный украинский скит во имя Рождества Богородицы, более известный как «Черный Выр». В нем подвизалось до 30 украинцев105. Скит поддерживал тесные связи с Киево-Печерской Лаврой, куда на богомолье приезжали «черновыские» под­вижники106. В главном храме скита ими был устроен придел в честь Киево- Печерских угодников. С иноками Черно-Вырского скита на Афоне было связано распространение сказания о явлении Архистратига Михаила им­ператору Павлу I и предсказанием ему трагической судьбы107.

Известно также, что в другом афонском монастыре Ставроникита украинским инокам для богослужений был выделен отдельный параклис (небольшой храм) с келлиями108.

Украинцами был основан в 1757 году и знаменитый Афонский Свято-Ильинский скит, который общепринято было считать «малороссийским».

По мнению игумена Петра (Пиголя), в XVIII веке наибольшее число вкладов в Свято-Пантелеймоновом и других монастырях Афона приходит­ся на Левобережную Украину, «где богатые пожертвования делали пред­ставители верхушки казачьих полков вплоть до генерального писаря и гет­мана»109. Так, в «русском помяннике» болгарского Зографского монастыря на Афоне среди щедрых жертвователей, заметное место занимают гетман И. Мазепа, полковник В. Кочубей и многие другие представители украин­ской казачьей знати.

Афон, Свято-Ильинский скит. Фото автора

После окончательного уничтожения Запорожской Сечи при Екате­рине II в 1775 году многие из запорожцев переселились за Дунай, на тер­риторию современной Румынии, где основали Задунайскую Сечь. Здесь казаки вновь стали обращаться за окормлением к афонскому духовенству. На Афоне под свою опеку запорожцы приняли знаменитый Ильинский скит, где многие из них считали своим долгом провести остаток жизни, так что он по праву часто назывался «казачьим»110. Казакам в изгнании этот скит был особенно близок, так как и сам его основатель преподобный Паисий Величковский происходил из известного рода украинских казачьих священников с Полтавщины111.

Малороссийский Ильинский скит. Из альбома, подаренного великому князю Константину Константиновичу

Среди известных казаков-афонитов следует упомянуть кошевого ата­мана Задунайской Сечи Мороза, который принял на Афоне постриг и даже стал архимандритом112.

Особым духовным авторитетом среди казаков Задунайской Сечи поль­зовался афонский архимандрит Филарет. В историю он вошёл тем, что, на­ходясь в Сечи, перед началом греческого восстания против турок призвал казаков не проливать христианской крови на стороне турецкого султана. В результате около 800 казаков отказались принимать участие в подавле­нии греческого восстания, возвратившись в Украину113.

Афон, Ильинский скит. Фото автора

Продолжали сохранять свои духовные связи с Афоном и запорожцы, переселившиеся в Причерноморье на Кубань. Наряду с задунайцами, они также опекались «казачьим» Ильинским скитом на Святой Горе114.

Таким образом, тема влияния Святой Горы Афон, её традиций и её последователей на духовно-культурные и политические процессы в истории Украины XVII-XVIII веков представляется актуальной, а её исследование должно стать одной из важных задач изучения истории, культуры и духов­ности Украины.

В Ильинском скиту. Фото автора

Сергей Шумило. Влияние афонского наследия на духовно-культурное
и политическое возрождение в Украине XVII века.// «РУССКИЙ МIРЪ. Пространство и время русской культуры» № 9, страницы 171-195

Скачать текст

 

 

Примечания

 

  1. Пам’ятки братських шкіл на Україні. Кінець XVI — початок XVII ст.: Тексти і дослідження. Київ, 1988. С. 333; Горский А. В. О сношениях Русской Церкви со Святогорскими обителями до XVIII ст. // Прибавления к Творениям святых отец. М., 1848. Т. 6, кн. 1. С. 162-163; Макарий (Булгаков), митр. История Русской Церкви. М., 1996. Т. 6. С. 419.
  2. Свята Гора Афон і українська культура: Збірник / Упоряд. І. Ісіченко. Харків, 2003. С. 12; Огієнко І. Життєписи великих українців. Київ, 1999. С. 609\ Августин (Никитин), архим. Афон и Русская Православная Церковь (обзор церковно¬литературных связей). Ч. 1 // Богословские труды. М., 1997. Xе 33. С. 87; Запаско Я., Ісаєвич Я. Пам’ятки книжкового мистецтва: Каталог стародруків, виданих на Україні. Львів, 1981. Кн. 1. С. 41-42.
  3. Инок Фикара Афонский. Плач кающегося грешника. Покаянные молитвенные размышления на каждый день седмицы. М., 2008; Пелешенко Ю. Українська літе¬ратура пізнього середньовічна (друга половина XIII-XV ст.): Джерела. Система жанрів. Духовні інтенції. Київ, 2004. С. 229; Свята Гора Афон і українська культура… С. 12;Августин (Никитин), архим. Афон и Русская Православная Церковь… С. 87.
  4. Августин (Никитин), архим. Афон и Русская Православная Церковь… С. 87.
  5. Горский А. В. О сношениях Русской Церкви со Святогорскими обителями… С. 161.
  6. Августин (Никитин), архим. Афон и Русская Православная Церковь… С. 86.
  7. Там же. С. 87.
  8. ЦГИАЛ. Ф. 129. On. 1. Д. 446. Подлинник.
  9. Кулеш И. А. Отпадение Малороссии от Польши. М., 1888. Т. 1. С. 173; Августин (Никитин), архим. Афон и Русская Православная Церковь… С. 85.
  10. Ісіченко І. Києво-Печерський патерику літературному процесі кінця XVI — початку XVIII ст. наУкраїні. Київ, 1990.
  11. Августин (Никитин), архим. Афон и Русская Православная Церковь… С. 85.
  12. Карташев А. В. Очерки по истории Русской Церкви. Т. 2. С. 273.
  13. Щурат В. Чернеча республіка на Афоні. Львів, 1895. С. 12-13.
  14. Шевчук В. Іван Вишенський та його послання // Вишенський Іван. Твори / Переклад В. Шевчука. Київ, 1986. С. 4-15; Франко І. Іван Вишенський і його твори jj Франко І. Повне зібрання творів. У 50 т. Київ, 1981. Т. ЗО. С. 178-184; Грушев- ський М. С. Історія української літератури. В 6 т. Київ, 1995. Т. 5, кн. 2. С. 91-163, 234-266; Пелешенко Ю. Українська література пізнього середньовічна… С. 226-229; Ерёмин И. И. Иван Вышенский и его общественно-литературная деятельность // Вышенский Иван. Сочинения. М.; Л., 1955; Свята Гора Афон і українська культура… С. 10-12,36-45.
  15. Долотко В. Устав Манявського скиту Животворчого Хреста. Розвиток Уставу і його вплив на інші монастирі. Івано-Франківськ, 2005. С. 46-63, 115-140.
  16. Долотко В. Устав Манявського скиту Животворчого Хреста… С. 35-41; Вла- совський І. Нарис історії Української Православної Церкви. Нью-Йорк, 1956. Т. 2. С. 273; Хижняк 3.1., Манъківський В. К. Історія Києво-Могилянської академії. Київ, 2003. С. 16; Карташев А. В. Очерки по истории Русской Церкви. М., 1992. Т. 2. С. 276; Мицько І. 3. Острозька словя’но-греко-латинська академія. Київ, 1990; Гу- менюк С. М. 1) Острозький традиціоналізм у контексті української духовності // Вісник Житомирського державного університету імені Івана Франка. 1998. Вип. 19. С. 101-114; 2) Біблійні та візантійські джерела як основа острозького філософського традиціоналізму // Там же. 2007. Вип. 31. С. 11-16.
  17. Огієпко І. Життєписи великих українців. С. 94-95; Власовсъкий І. Нарис історії Української Православної Церкви. С. 264-266; Карташев А. В. Очерки по истории Русской Церкви. Т. 2. С. 276; Гуменюк С. М. Творчість Іова Желізо та її значення для становлення гомілетики у контексті вітчизняної ренесансної культури // Вісник Житомирського державного університету імені Івана Франка. 2011. Вип. 60. С. 16-19.
  18. Флоровский Г, прот. Пути русского богословия. Париж, 1983. С. 31; Замале- евА. Ф., Овчинникова Е. А. Еретики и ортодоксы. М., 1991. С. 127-128.
  19. Шевчук В. Іван Вишенський та його послання… С. 4-15; Франко І. Іван Вишенсь- кий і його твори… С. 178-184; Грушевсъкий М. С. Історія української літератури. Т. 5, кн. 2. С. 91-163, 234-266; Вышенский Иван. Сочинения. М.; А., 1955; Вишенський Іван. Вибрані твори. Київ, 1972; Куиіпет В. Старцівство: мандрівні співці-музиканти в Україні (XIX — поч. XX ст.). Київ, 2007. С. 309.
  20. Свята Гора Афон і українська культура… С. 16.
  21. Щурат В. Чернеча республіка на Афоні. С. 12-13, 46-47; Власовсъкий І. На¬рис історії Української Православної Церкви. С. 118; Свята Гора Афон і українська культура… С. 12; Карташев А. В. Очерки по истории Русской Церкви. Т. 2. С. 276.
  22. Власовсъкий І. Нарис історії Української Православної Церкви. С. 118.
  23. Там же. С. 120; Хижняк 3.1. , Манъківський В. К. Історія Києво-Могилянської академії. С. 27.
  24. Макаревский Ф. Материалы для историко-статистического описания Екатери-нославской епархии: церкви и приходы прошедшего XVIII столетия. Екатерино- слав, 1880. С. 57; Яворницъкий Д. I. 1) Запорожье в остатках старины и преданиях народа. Київ, 1995. С. 90; 2) Історія Запорізьких козаків. Львів, 1990. Т. 1. С. 224-225; Кузьмук О. С. «Козацьке благочестя»: Військо Запорозьке Низове і київські чоловічі монастирі в XVII-XVIII ст.: Еволюція взаємовідносин. Київ, 2006. С. 42; Лиман І. Церковний устрій Запорозьких Вольностей (1734-1775). Запоріжжя, 1998. С. 14-15.
  25. Власовсъкий І. Нарис історії Української Православної Церкви. С. 267; Кузъмук О. С. «Козацьке благочестя»… С. 7; Лиман І. Церковний устрій Запорозьких Вольностей… С. 14-15.
  26. Густынская летопись // ПСРА. СПб., 2003. Т. 4. С. 153.
  27. Там же. С. 153-169.
  28. Рындина А. В., Шапран В. Афанасий III Пателларий // ПЭ. М., 2002. Т. IV. С. 20-22; Св. Афанасий, Патриарх Цареградский, Лубенский чудотворец // ЖМП. 1947. № 10. С. 25-27.
  29. Радојчић Ђ. Стари српски писци руске народности од краја XV до краја XVII века // Годишњак Филозофског факултета у Новому Саду. 1960. № 5. С. 199–200; Ангелов Б. Ст. Самуил Бакачич в южнославянских литературах // Труды Отдела древнерусской литературы. Л.: Наука. Ленингр. отд-ние, 1968. С. 293–299.
  30. Власовсъкий І. Нарис історії Української Православної Церкви. С. 265-266.
  31. Карташев А. В. Очерки по истории Русской Церкви. Т. 2. С. 275.
  32. Власовський І. Нарис історії Української Православної Церкви. С. 265-266.
  33. Кулеш П. А. Отпадение Малороссии от Польши. Т. 1. С. 170-172.
  34. Гуменюк С. М. 1) Острозький традиціоналізм: етимологія української духовності / / Наукові записки. Серія «Культурологія». Острог, 2006. Вып. 1. С. 56-66; 2) Морально-релігійні підвалини концепції «внутрішньої людини» у творчості острозьких традиціоналістів // Вісник Національного університету водного господарства та природокористування. Рівне, 2008. Вып. 2 (42), ч. 2. С. 39-52.
  35. Хижняк 3. L, Маньківський В. К. Історія Києво-Могилянської академії. С. 16- 17, 27-30.
  36. Грушевський М. Історія Ук-раїни-Руси. Київ: Наукова думка, 1995. Т. 7. С. 436-437; Макарий (Булгаков), митр. История Русской Церкви. Т. 6. С. 403; Орловский П. Участие запорожских казаков в восстановлении (Иерусалимским патриархом Фео¬фаном) православной южно-русской иерархии в 1620 г. // Киевская старина. 1905. Т. 91. С. 113-141.
  37. Хижняк 3. L, Манъківсъ-кий В. К. Історія Києво-Могилянської академії. С. 16-30.
  38. Грушевський М. Ісайя Копинський // Грушевський М. Історія української літератури. Київ, 1996. Т. 6, кн. 2. С. 128-129; Києво-Могилянська академія в іменах: ХѴІІ-ХѴІІІ ст. Енциклопедичне видання / Упор. 3. І. Хижняк. Київ, 2001. С. 280- 281; Хижняк 3. L, Маньківський В. К. Історія Києво-Могилянської академії. С. 25-26; Кулеш П.А. Отпадение Малороссии от Польши. Т. 1. С. 173-181; Голубев С. 1) Пётр Могила и Исаия Копинский: Вступление Петра Могилы на Киевскую митропо¬лию и его отношение к Исайе Копинскому / / Православное обозрение. 1874. X5 2. С. 210-251; Xа 3. С. 303-326; 2) Удаление Исайи Копинского из Киево-Михайловского монастыря // Киевские епархиальные ведомости. 1874. Xа 1.С. 11-18; Xа 2. С. 41-48.
  39. Густынская летопись. С. 153— 160.
  40. Там же.
  41. Там же; Кулеш П. А. Отпадение Малороссии от Польши. Т. 1. С. 175; Карташев А. В. Очерки по истории Русской Церкви. Т. 2. С. 276.
  42. Густынская летопись. С. 153— 160.
  43. Голубев С. Киевский митрополит Пётр Могилаи его сподвижники (опыт церковно-исторического исследования). Киев, 1898. Т. 2. С. 13.
  44. Грушевсъкий М. Ісайя Копин-ський. С. 137-156; Киево-Могилянська академія в іменах… С. 280-281; Костомаров Н. И. Русская история в жизнеописаниях ее глав¬нейших деятелей. Ростов-на-Дону, 1998. Т. 2. С. 149-151; Возняк М. Історія української літератури. Львів, 1992; НічікВ. М. Реформаційні й гуманістичні ідеї в братських школах // Нічик В. М., Литвинов В. Д., Стратій Я. М. Гуманістичні і реформаційні ідеїнаУкраїні. Київ, 1991; Макарий (Булгаков), митр. История Русской Церкви. T. 6. С. 479-480; Логвиненко С. В. Свобода волі і система цінностей в «Алфавіті духовно¬му» Ісайї Копинського // Проблеми філософії: Міжвідомчий науковий збірник. К.: Либідь, 1992. Вып. 94. С. 60-72.
  45. Грушевський М. Ісайя Копинський. С. 137-156; Гаври’іл (Кризина), архім. Пала- мізм та духовно-культурне відродження православної екумени. Київ, 2011. С. 25-26.
  46. Рудніщький Ю. Іеремія Вишневецький. Спроба реабілітації. Львів, 2008. С. 127,136,144, 152-153.
  47. Кулеш П. А. Отпадение Малороссии от Польши. T. 1. С. 229.
  48. Kockowski W. Annalium Poloniae ad obitu Vladislai IV. Climacteres scriptore Vespasianc a Kochova Kochowski. Cracowiae, 1683. Cl. I. S. 19.
  49. Лурье B. M. Русское православие между Киевом и Москвой. Очерк истории русской православной традиции между XV и XX веками. М., 2010. С. 167-168.
  50. Кулеш П.А. Отпадение Малороссии от Польши. T. 1. С. 234.
  51. Хижняк 3. Манъківсъкий В. К. Історія Києво-Могилянської академії. С. 28.
  52. Грушевський М. Історія України-Руси. T. 7. С. 436-437; Макарий (Булгаков), митр. История Русской Церкви. Т. 6. С. 403; Орловский П. Участие запорожских казаков… С. 113-141; Булатецкий О. Ю. Государственно-конфессиональные отношения России и Киевской православной митрополии: историко-правовое исследо¬вание (конец XVI — первая треть XVII вв.). М., 2004. С. 70-86.
  53. Грушевсъкий М. Історія України-Руси. T. 7. С. 436-437; Голубев С. Киевский митрополит Пётр Могила и его сподвижники (опыт церковно-исторического исследования). Киев, 1883. T. 1. С. 301-302; Кулеш П. А. Отпадение Малороссии от Польши. T. 1. С. 175; Хижняк 3. Манъківсъкий В. К. Історія Києво-Могилян- ської академії. С. 28. С. 29.
  54. Грушевський М. Історія України-Руси. T. 8, ч. 1. С. 17-18, 92-95; Голубев С. Киевский митрополит Пётр Могила… T. 1. С. 163-165, 211-214; т. 2. С. 11; Макарий (Булгаков), митр. История Русской Церкви. Т. 6. С. 446-448, 453, 471; Кулеш П. А. Отпадение Малороссии от Польши. T. 1. С. 182; Жукович П. H. 1.) Материалы для истории Киевского и Львовского соборов 1629 г.// Записки Академии наук по Ис¬торико-филологическому отделению. СПб., 1911. Т. 8. Xе 15. С. 14-25; 2.) Киевский собор 1629 года (по новым материалам) // Христианское чтение. 1911. Xе 1. С. 74- 92; Xе 3. С. 353-369; Крипякевич І. Нові матеріали до історії Соборів 1629 р. // За¬писки Наукового товариства ім. Т. Шевченка. 1913. Xа 116. С. 5-39; Орловский П. Киевский Собор 1629 г. // Киевская старина. 1905. Xа 7. С. 168-173; Жуковський А. Петро Могила та питання єдності Церков. Київ, 1997. С. 116-119.
  55. Грушевський М. С. Історія України-Руси. T. 8, ч. 1. С. 92-95; Голубев С. Киевский митрополит Петр Могила… T. 1. С. 213-215; Флоря Б. Н. Вопрос о «новой унии» в украинско-белорусском обществе 20-х — 40-х гг. XVII в. // Брестская уния 1596 г. и общественно-политическая борьба на Украине и в Белоруссии в конце XVI в. — первой половине XVII в. М., 1999. Ч. 2. С. 142-143.
  56. Грушевський М. С. Історія України-Руси. Т. 8, ч. 1. С. 102-103; Жукович П. Н. Религиозно-церковный элемент в казацком восстании 1630 года (Под предводительством Тараса) // Христианское чтение. 1911. X2 7-8. С. 777-802; X2 9. С. 987-1007.
  57. Флоря Б. Н. К истории установления политических связей между русским пра-вительством и высшим греческим духовенством (на примере Константинопольско¬го патриархата) // Связи России с народами Балканского полуострова: первая по¬ловина XVII в. М., 1990. С. 25; Грушевсъкий М. С. 1) Історія України-Руси. Т. 8, ч. 1. С. 132-134; 2) Історія української літератури. Т. 6, кн. 2. С. 131; Голубев С. Киевский митрополит Пётр Могила… Т. 1. С. 431-432; т. 2. С. 11.
  58. Воссоединение Украины с Россией: Сб. документов. М., 1954. Т. 1. X2 68 (с. 118- 119); Грушевсъкий М. С. Історія України-Руси. Т. 8, ч. 1. С. 134-137; Булатецкий О. Ю. Государственно-конфессиональные отношения… С. 145-185.
  59. Грушевський М. С. 1) Історія України-Руси. Т. 8,ч. 1. С. 151-152, 154-155; 2) Іс¬торія української літератури. Т. 6., кн. 2. С. 132.
  60. Грушевський М. С. Історія України-Руси. Т. 8, ч. 1. С. 169.
  61. Там же. С. 169-170.
  62. Там же. С. 170-171; Голубев С. Киевский митрополит Пётр Могила… Т. 1. С. 539.
  63. Голубинский Е. 1) Отзыв о сочинении С. Голубева «Киевский митрополит Петр Могила и его сподвижники» // Отчёт о 27-м присуждении наград графа Уварова (Приложение к 51-му тому Записок Императорской академии наук. Xа 5). СПб., 1885. С. 65; 2) Отзыв о П-м томе сочинения С. Голубева «Киевский митрополит Пётр Могила и его сподвижники» // ЧОИДР. 1900. Кн. 2, отд. 5: Смесь. С. 11.; Голубев С. Киевский митрополит Пётр Могила… Т. 2. С. 29-31; Кулеш П. А. Отпадение Малороссии от Польши. М., 1888. Т. 2. С. 113.
  64. Грушевський М. С. Історія України-Руси. Т. 8,ч. 1. С. 184.
  65. Там же. С. 186-187.
  66. Там же. С. 185-186.
  67. Там же; Соловьёв С. М. История России с древнейших времен. В 15-ти кн. М., 1961. Кн. V. С. 456; Костомаров Н. И. Русская история в жизнеописаниях ее главнейших деятелей. С. 155; Голубев С. Киевский митрополит Пётр Могила… Т. 1. С. 552-553, т. 2. С. 16.
  68. Соловьёв С. М. История России с древнейших времён. Т. V. С. 456; Власовський І. Нарис історії Української Православної Церкви. С. 103; Макарий (Булга¬ков), митр. История Русской Церкви. Т. 6. С. 499; Грушевсъкий М. С. Історія Украї¬ни-Руси. Т. 8, ч. 1.С. 186-187; Кулеш П. А. Отпадение Малороссии от Польши. Т. 1. С. 189; Голубев С. Киевский митрополит Пётр Могила… Т. 2. С. 52-54; Мицик Ю. Святий Петро Могила. Вступ на Київську Митрополію і боротьба за зміцнення Православної Церкви // Труди Київської духовної академії. 2012. X2 9. С. 243-251.
  69. Карташев А. В. Очерки по истории Русской Церкви. Т. 2. С. 507; Кулеш П. А. Отпадение Малороссии от Польши. Т. 1. С. 180, 185; т. 2. С. 113; Мельников П. И. {Андрей Печерский). Собрание сочинений. В 8 т. М., 1976. Т. 7. С. 245; Маркевич Г. Выборное начало в духовенстве в древне-русской, преимущественно юго-запад¬ной Церкви, до реформы Петра I // Труды Киевской духовной академии. 1871. Xе 8. С. 225-273, X2 9. С. 484-550; Лурье В. М. Русское православие между Киевом и Москвой… С. 168; Рудницъкий Ю. Іеремія Вишневецький… С. 144, 152.
  70. Флоровский Г, прот. Пути русского богословия. С. 45, 47-48.
  71. Голубев С. Киевский митрополит Пётр Могила… Т. 2. С. 5
  72. Власовський І. Нарис історії Української Православної Церкви. С. 201; Жуковський А. Петро Могила та питання єдності Церков. С. 90; Лурье В. М. Русское православие между Києвом и Москвой… С. 167.
  73. Лурье В. М. Русское православие между Киевом и Москвой… С. 167.
  74. Кулеш П. А. Отпадение Малороссии от Польши. Т. 1. С. 184-185; Грушевський М. С. Історія України-Руси. Т. 8, ч. 2. С. 99.
  75. Кулеш П. А. Отпадение Малороссии от Польши. Т. 2. С. 192.
  76. Флоровский Г, прот. Пути русского богословия. С. 49, 56.
  77. Карташев А. В. Очерки по истории Русской Церкви. Т. 2. С. 283.
  78. Жуковський А. Петро Могила та питання єдності Церков. С. 89; Грушевський М. С. Історія української літератури. Т. 6, кн. 2. С. 135.
  79. Голубев С. Киевский митрополит Петр Могила… Т. 1. С. 564-570; Т. 2. С. 18-19, 22; Кулеш П.А. Отпадение Малороссии от Польши. Т. 1. С. 184-185; Жуковський А. Петро Могила та питання єдності Церков. С. 89-90.
  80. Шмурло Е. Ф. Римская курия на русском православном Востоке в 1609-1654 гг. Прага, 1928. С. 96-106; Плохий С. Н. Папство и Украина (политика римской курии на украинских землях в ХУІ-ХУІІ вв.). Киев, 1989. С. 139-148; Крижанівсъкий О. П., Плохій С. М. Історія церкви та релігійної думки в Україні. Київ, 1994. Кн. 3. С. 68; Жуковський А. Петро Могила та питання єдності Церков. С. 125-126; Харишин М., Мордвінцев В. Російське самодержавство та Київська митрополича кафедра. Київ, 1999. С. 84; Макарий (Булгаков), митр. История Русской Церкви. Т. 6. С. 510-511; Грушевський М. С. Історія України-Руси. Т. 8. С. 105-106; Карташев А. В. Очерки по истории Русской Церкви. Т. 2. С. 287.
  81. Плохий С. Н. Папство и Украина… С. 144-145; Флоря Б. Н. Вопрос о «новой унии»… С. 133; Голубев С. Киевский митрополит Пётр Могила… Т. 2. С. 147-149; Жуковський А. Петро Могила та питання єдності Церков. С. 127; Макарий (Бул¬гаков), митр. История Русской Церкви. Т. 6. С. 511; Харишин М., Мордвінцев В. Російське самодержавство… С. 84.
  82. Флоря Б. Н. Вопрос о «новой унии»… С. 144; Голубинский Е. Отзыв о II-м томе сочинения С. Голубева… С. 19, 21; Жуковський А. Петро Могила та питання єдності Церков. С. 127; Грушевсъкий М. С. Історія української літератури. Т. 8. С. 259, 109; Макарий (Булгаков), митр. История Русской Церкви. Т. 6. С. 521; Кулеш П. А. Отпадение Малороссии от Польши. Т. 1. С. 223; Рудницъкий Ю. Ієремія Вишневецький… С. 127,136,153.
  83. Яворницький Д. І. Історія Запорізьких козаків. Т. 1. С. 197.
  84. Костомаров Н. И. Русская история в жизнеописаниях ее главнейших деятелей. С. 312.
  85. Голубев С. Киевский митро¬полит Петр Могила… Т. 2. С. 29, 34; Києво-Могилянська академія в іменах…С. 281; Грушевський М. С. Історія української літератури. Т. б, кн. 2. С. 137.
  86. Кулеш П. А. Отпадение Малороссии от Польши. Т. 1. С. 229; Рудницъкий Ю. Іеремія Вишневецький… С. 127,136,153.
  87. Шмурло Е. Ф. Римская курия С. 120-124; Крижанівський О. П., Плохій С. М. Історія церкви… С. 69; Плохий С. Н. Папство и Украина… С. 170-174; Заборовский .Л. В., Флоря Б. Н. Народно-освободительная война украинского народа и отношения католической, униатской и православной церквей в Восточной Европе в середине XVII в. // Брестская уния 1596 г. и общественно-политическая борьба на Украине и в Белоруссии в конце XVI в. — первой половине XVII в. М., 1999. Ч. 2. С. 175; Флоря Б. Н. Вопрос о «новой унии»… С. 137; Жуковський А. Петро Могила та питання єдності Церков. С. 132-142; Голубев С. Киевский митрополит Пётр Могила… Т. 2. С. 204-205, 285-287; Кулеш П. А. Отпадение Малороссии от Польши. Т. 2. С. 116-117.
  88. Крижанівсъкий О. П., Плохій С. М. Історія церкви… С. 69, 77-78; Забор веский Л. В., Флоря Б. Н. Народно-освободительная война… С. 175, 182.
  89. Харишин М., Мордвінцев В. Російське самодержавство… С. 117; Заборовский А. В., Флоря Б. Н. Народно-освободительная война… С. 177.
  90. Харишин М., Мордвінцев В. Російське самодержавство… С. 105-106, 108, 109; Заборовский Л. В., Флоря Б. Н. Народно-освободительная война… С. 177.
  91. Кулеш П. А. Отпадение Малороссии от Польши. Т. 1. С. 201; Рудницъкий Ю. Іеремія Вишневецький… С. 131-134.
  92. Лурье В. М. Русское православие между Киевом и Москвой… С. 168.
  93. Яворницький Д. І. Історія Запорізьких козаків. Т. 1. С. 190, 193.
  94. Плохій С. 1) Священне право повстання: Берестейська унія і релігійна легітимізація Хмельниччини //Держава, суспільство і церква в Україні у XVII ст.: Матеріали других Берестейських читань. Львів, 1996. С. 10-11; 2) Наливайкова віра: козацтво тарелігія в ранньомодерній Україні. Київ, 2006. С. 292-293, 328; Харишин М., Морд¬вінцев В. Російське самодержавство… С. 115.
  95. Архив Юго-Западной России. Киев, 1987. Ч. 1, т. V. С. 65-66; Олянчин Д. До сто-сунків гетьмана Б. Хмельницького з Єрусалимським патріярхом Паїсієм у 1648- 1649 рр. // Богословський вісник. 1948. Ч. 2. С. 51 -53; Харишин М., Мордвінцев В. Російське самодержавство… С. 110, 120-121.
  96. Плохій С. Наливайкова віра… С. 328; Рындина А. В., Шапран В. Афанасий III Пателларий. С. 20-22.
  97. Яворницький Д. І. Історія Запорізьких козаків. Т. 1. С. 190, 193; Макаревский Ф. Материалы для историко-статистического описания… С. 92; Лиман І. Церковний устрій Запорозьких Вольностей… С. 119; Эварницкий Д. И. Две поездки в Запо¬рожскую Сечь Яценко-Зеленского, монаха Полтавского монастыря, в 1750-1751. Екатеринослав, 1915. С. 87-88; Огієнко І. Життєписи великих українців. С. 228-232.
  98. Макаревский Ф. Материалы для историко-статистического описания… С. 90.
  99. Там же. С. 85.
  100. Лиман І. Церковний устрій Запорозьких Вольностей… С. 129.
  101. Яворницький Д. І. Історія Запорізьких козаків. Т. 1. С. 190, 193.
  102. Макаревский Ф. Материалы для историко-статистического описания… С. 65.
  103. Там же. С. 69.
  104. Власовсъкий І. Нарис історії Української Православної Церкви. С. 233-234; Макаревский Ф. Материалы для историко-статистического описания… С. 75-76.
  105. Сергий (Веснин), иеросхимон. Письма к друзьям о Святой Горе Афонской. СПб., 1856. С. 164-166; Петр (Пиголъ), игум. Русские иноки на Афоне в ХѴПІ — нач. XX в. // Православная энциклопедия. М., 2002. Т. IV. С. 154-159; Афон // Эн¬циклопедический Словарь Ф. А. Брокгауза и И. А. Ефрона. СПб., 1890; Путево¬дитель по Св. Горе Афонской. В память 300-летия царствования дома Романовых. Сосг. А. А. Павловский. Афон, издание Братства Русских обителей на Афоне, 1913. С. 99; Маевский В. Афон и его судьба. М.: Индрик, 2009. С. 96; Нонина Н. А. 100 ве¬ликих монастырей. М.: Вече, 2006. С. 168-169.
  106. ЦГИАКУ. Ф. 128, Киево-Печерская Лавра. Оп. 1.Д. 566.
  107. Мальцев М. В. «Ангел мой с вами». Явление св. архангела Михаила в Русской Земле // Православие и русская народная культура. Научный сборник. М., 1994. С. 54-86; он же: Почитание св. архистратига Михаила в русской православной тра¬диции. I. Явление св. архангела Михаила в Русской Земле // Православие и русская народная культура. М., 1993. Кн. 2. С. 7-43; Кириченко О. Памяти императора Пав¬ла I // Очаковская церковно-приходская газета. Сетевой ресурс. URL: http://www.hram-sdr.ru/index.php?module=pages&id=42 (датаобращения: 12.08.2013).
  108. Петр (Пиголъ), игум. Указ. соч. С. 154-159.
  109. Там же.
  110. Огієнко І. Життєписи великих українців. С. 228-232.
  111. Там же. С. 128.
  112. Лиман І. Церковний устрій Запорозьких Вольностей… С. 142.
  113. Там же. С. 143.
  114. Феннел Н., Троицкий П., Талалай М. Ильинский скит на Афоне. М., 2011. С. 84-88, 93-94.